Семен Тумат: «Булунский район был готов к приему чурапчинских переселенцев»
В целях рыбодобычи для продовольственного обеспечения солдат Красной Армии, а также в связи с засухой и наступающим голодом в некоторых центральных районах Якутии, 11 августа 1942 года высшим партийным руководством республики было принято решение о переселении членов 41 колхоза Чурапчинского района в северные районы республики. Переселение чурапчинцев на Крайний Север прошло в кратчайшие сроки. Сегодня невозможно установить даже точную численность переселенных. Например, в партийных документах, датированных сентябрем 1942 года, стоит цифра – 4988 человек. В других источниках значится другая цифра – 5,5 тысячи человек. В результате этого насильственного переселения тысячи чурапчинцев умерли от голода, холода, трудных условий работы, неприспособленности к северным условиям. Переселение чурапчинцев проходило в конце сентября – начале октября 1942 года, в то время, когда на севере уже лежал глубокий снег, пришли холода.
В эти предпраздничные дни корреспондент «Маяка Арктики» встретилась с писателем Семеном Поповым-Туматом. Человеком, чья судьба была связана с Булунским районом, его историей в военные годы. Семен Андреевич – поэт, прозаик, критик. Он член Союза писателей России с 1993 года. В своем творчестве посвятил северному краю много произведений. Сейчас он заведует отделом очерка и публицистики литературного журнала «Чолбон».
– Семен Андреевич, как ваша семья оказалась в Булунском районе?
– Мои родители переехали в Булунский улус еще в 1938 году, за несколько лет до переселения чурапчинцев. Это случилось из-за преследований наших ближайших родственников по политическим мотивам. В 1929 году к расстрелу был приговорен родной брат лингвиста-ученого Семена Новгородова – Андрей Новгородов, за то, что был писарем в штабе восстания. Им пришлось переехать. Они поселились на участке СагастыырТуматского наслега Булунского района. Сейчас этого участка нет. Родился я там же, в Сагастыре. Отец мой учитель-рыбак – Андрей Фомич Попов, преподавал математику.
– Значит, к тому моменту, когда переселенцы приехали в Булун, ваши родители были там.
– Да, мои родители помогали всем, чем могли. Тут я бы хотел сказать, что мнение о том, что люди погибли из-за неподготовленности принимающей стороны, ошибочно. Этот вопрос требует особой осторожности в выводах. Булунский район был готов к приему переселенцев, но людей оставили в безлюдных местах. Если бы их доставили по назначению, многих жертв можно было избежать. Я не совсем понимаю, и даже в обиде на пароходство, как они могли оставить людей в Бысыттах. Это местность по дороге между Булунским и Жиганским районами. Переселенцы достигли Сагастыра летом 1943 года. Им тогда помогали все, в том числе чурапчинцы, и,конечно, мои родители. Эти мои слова подтвердила пожилая учительница Татьяна Кононова на торжественном вечере, в честь моего 50-летнего юбилея. Моя мать говорила, что там были люди из колхоза «Интернационал», и Хадарского наслега. Указ о рыболовстве для нужд армии был подписан наркомом Чернышевым 1 января 1942 года. А людей переселяли в срочном порядке августе этого года, когда уже зима была на носу. Но, несмотря на все страшные трудности, Булунский район выполнил все планы и по сдаче пушнины, и по сдаче рыбы. В Сагастыре никто не умер от голода и холода в эти годы.
– Расскажите какую-нибудь историю, из тех, что вам доводилось слышать от родителей.
– Переселенцев присоединили к колхозу "Калинина" в 1944 году. Наступили дни рыбной ловли августа. Руководство района решило отправить всех рыбаков, создавая бригады, в Араҥастаах Быкова-Мыса. Получив поручение, руководство колхоза переправляет своих людей на катере на участок Трофимский. Там их ждало еще одно поручение. Заготовить материалы для постройки барака в Аранстаахе и доставить на место. Распоряжение было жестким. Эти бревна для постройки барка разделили на семь плотов. Мои родители попали на седьмой. Северный осенний день, после обеда начало ветрить. Людей на плотах било холодной волной. Все промокли. Мой отец стал кормчим. Речная протока по тем местам, где они плыли, ширилась, течение усиливалось, да и волна была высокой… Ветер усилился. На том месте, где сидела мама, между ног развязалась веревка, бревна начали раздвигаться. Она держала меня в руках и пыталась ногами сдвинуть их обратно. Но не смогла. Отец просил ее потерпеть. Вконец обессилев, она вскричала: «Оо, великая матушка, неужели ты хочешь взять женщину с ребенком?!». В это время она увидела как огромная черная волна накатывается на нее. Она прижала ребенка к груди и решила, что это конец. Тут слышит как что-то глухо ударилось, волна прибила бревна друг к другу. Она не поверила своему счастью. Тут она на четвереньках, под мышкой с ребенком, набросила на концы бревен веревки привязала концы к своим ногам и успокоилась. Так они добрались до Араҥастааха Быкова-Мыса. Приехавших расселили по домам и палаткам. Отец увидел меня и понял, что не выживу. Он сказал матери, что не сможет больше видеть как умирает сын, попросил ее, как женщину, попытаться стерпеть боль, стер слезы и ушел ночевать к друзьям. Мать со своей бедой осталась одна. В это время к ней зашла соседка по Сагастыыру-Оонньурка. Она стояла в дверях, заминаясь сказать зачем пришла. Она принесла спирт, которым меня, шестимесячного, обтерли и уложили спать в теплую постель. Наутро мать, боясь, что не увидит меня живым, осторожно приоткрыла пеленку. Я выжил. Она дала грудь и увидела, что ребенок начал с аппетитом сосать. Так я был на волосок от смерти. Сейчас мне семьдесят, я дед и наша благодарность старшему поколению, ветеранам войны и тыла безгранична.
– Семен Андреевич, как в вашей семье встретили День Победы?
– Так получилось, что в этот день умерла моя старшая сестра. Этот день был омрачен большим горем в нашей семье. Так победа досталась большой ценой. Я бы хотел сказать, что победа в этой войне имеет огромное значение. Очень многие не понимают истинного значения этой победы. В этой войне победили мы. Сегодня нам никто не может угрожать. Об этом значении победы в этой войне я хочу сказать сегодня. Советский народ отстоял свое право быть свободным, мы пережили страшный, тяжелый период, победили неимоверной ценой. Это должны ценить потомки, мы с вами.
– Ваши пожелания читателям газеты.
– Я много слышу о том, что сегодня жители Булунского улуса в это рыночное время работают и живут в ногу со временем. Это меня всегда радует. Но я бы хотел заметить, что наш улус – исторический улус. Очень многих, кто знал историю, не стало. Современные люди относятся к истории поверхностно. Сегодня необходимо с новым сознанием, основательно подойти к этому вопросу. Но руководство улуса, по моему мнению, не уделяет этому должного внимания, это видно по организации торжеств в честь 80-летия улуса. Разве есть гимн у улуса? Есть много произведений, но до сих пор руководство улуса не удосужилось уделить внимание этому вопросу. Разве не для того, чтобы народ жил хорошо, должно работать руководство? В северных улусах не проходят встречи с писателями, не зовут. Услышать то, что говорят такие люди…
– Над чем вы сейчас работаете?
– Как раз сейчас я изучаю причины депортации литовцев, финнов, прибалтов в наш улус. Я изучаю материалы. В то время ожидалось и рассчитывалось, видимо, что депортированные смогут работать. А приехали старики, женщины и дети. Хочу сравнить среду Булуна и Прибалтики.
– Спасибо, Семен Андреевич, за беседу, за то, что уделили нам время.
Ньургуйаана Стручкова,
спецкор, г. Якутск