Десять лет со дня трагедии в Беслане

Со дня одного из самых страшных в истории человечества тер­рористических актов – захвата школы №1 города Беслан в Се­верной Осетии – прошло 10 лет.

В Профессиональном училище №33 п.Тикси 4 сентября прошел кураторский час, посвященный Дню памяти о детях, погибших в хо­де теракта в городе Беслане в 2004 году. Панихида в Беслане со­вер­шается 3 сентября каждого года, в день, когда начался штурм, но для России и остального мира день памяти теракта именно 1 сен­тября.

Кураторский час провела педагог-психолог Т.А. Горохова, она показывала видеозаписи тех жутких событий и зачитывала вос­поминаний детей, ос­тавшихся в живых после той страшной тра­ге­дии. Студенты узнали о чу­довищных поступках террористов не только против взрослого населения, но и по отношению к ма­леньким детям. Всем было нелегко видеть такие сцены, этой ужасной тра­гедии, слезы так и наплывали в глазах от такой жес­токости.    

По официальной информации органов федеральной власти, тер­рористический акт в Беслане – это захват заложников в школе № 1 города Беслана (Северная Осетия), совершённый террористами ут­ром 1 сентября 2004 года, во время торжественной линейки, пос­вящённой началу учебного года.

Отрывки из воспоминаний Зарины Цириховой, ей сейчас 24 го­да: «Мы с сестрой, как и все, 1 сентября пошли в школу. Сейчас я по­нимаю, что тогда даже в воздухе все предвещало беду. Какая-то ти­шина на душе, мама как-то тревожно себя вела, т.е. интуиция под­сказывала. 1 сентября вообще не хотелось идти в школу, хотя я очень люблю праздники. Пришли мы на линейку, линейка чуть рань­ше началась, чтобы в жару мы не стояли. Обратили внимание на то, что в школе как-то было грязно, обычно у нас чисто после ре­монта, а тут грязно, занавески не висят. Мы спустились на ли­ней­ку и услышали выстрелы. До последнего я думала, что фильм сни­мают. Стала искать где. Потом, думаю, наверное, шары в небо пус­кают. Потом, когда появились террористы, я не восприняла все­рьез. Я видела все, я видела этих людей, но поверить в это не мог­ла. Они развесили в виде гирлянд бомбы: по бокам, дорожка из бомб, над нами висели бомбы, на кольцах бомбы были, ящики тро­тиловые стояли. Запомнила очень хорошо момент, когда уви­дела, как выглядит смерть. Когда нас стали загонять, моего од­но­классника отец – большой очень, он был с нами, его сын один со мной учился, и еще у него был старший сын. Он начал нас всех ус­покаивать: «Успокойтесь, пожалуйста, все будет хорошо». К нему по­дошел террорист, схватил его за шею и поставил на колени, тог­да они только ростом сравнялись. Схватил и говорит: «Если вы сейчас не закроете свои рты, я его убью». А мы никогда не ви­дели, перед нами никогда не убивали, мы не видели войну. Мы ста­ли друг друга успокаивать. Но это террориста не остановило, он ему выстрелил в висок. Помню хорошо, когда нам сказали: на­до вытереть кровь. Вытянули его сыновей, чтобы именно они вы­терли кровь. Я помню, он снял с себя рубашку, трет кровь и пла­чет. Ему было так плохо. Человек повзрослел буквально за два ча­са, такой был взгляд. К сожалению, из них никто не выжил. Два бра­та и отец погибли.

Я тогда училась в 8-м классе, я именно так рассуждала: даже ес­ли я приду домой, буду рассказывать, что мы были в заложниках, кто мне поверит? Такое не бывает, что детей берут в заложники. Ес­ли я маме скажу, она же мне не поверит. На третий день уже бы­ло абсолютно все равно, как будет, лишь бы побыстрее все за­кончилось, лишь бы побыстрее не быть в этой обстановке, не ощущать это все, не видеть страдания близких людей. Среди нас в первый же день мужчин расстреляли. Их поставили, увели, мы поняли, что мы их видим в последний раз. У меня была одно­классница Юлия Рудик, ее сестра на второй день умерла, у нее был сахарный диабет. Ее не выпускали.

Когда случился штурм, видно было по террористам, что они не были готовы к этому. Мне кажется, они надеялись, что власти сделают так, как им надо, и каким-то чудом сложится коридор, и они уйдут. Когда случился взрыв, была растерянность, был шум, кон­тузия. Я не помню, как я вылезла оттуда. Передо мной лежала мать с ребенком, ребенок был мертвый. Она ко мне подползает, тол­кает: «Пойдем». Я ее не знаю, даже не помню, какая-то женщина. Но сам факт, что она оставила ребенка. Я оставила свою родную сес­тру, я себя за это корю, но я могу найти себе оправдание – это че­ловеческий фактор, страх, он мне не давал соображать. Когда я убегала, я помню, мне Розита сказала: «Зарина, не оставляй ме­ня». Я это услышала после того, как вылезла, до меня дошло, что она мне сказала. Полезла обратно. Я помню, что я очень сильно уда­рилась, потеряла сознание. Потом как-то меня на носилках вы­несли. Я считаю, что это действительно чудо, что мы с сестрой вы­жили, да, у нас травмы, у сестры пулевое ранение, у меня в го­лове осколки, мы плохо слышим.

Вроде прошло 10 лет, но теракт оставил свои последствия. Каза­лось бы, жизнь продолжается, а все равно жизнь разделилась на до и после. Самое обидное, что до сих пор не знаем правды, что в принципе эта правда по большому счету, кроме пострадавших, уже никому не нужна. Вообще, когда я была в больнице, я к себе ни­кого не подпускала, даже маму. Я не понимала: маленькая школа, полторы тысячи людей, и целый мир, и никто ничего не мо­жет сделать? Я не знаю точно, какие там требования были выд­винуты. Я не знаю, как там что происходило, но было ощущение, буд­то нас предали. Вопрос: почему мы, за что, почему дети? Ведь у нас все было впереди, мы, по сути, только начинали жить, ни­кому ничего плохого не сделали. Почему Беслан? По сей день, мне уже 24 года, тогда мне было 14 лет, чувствуешь на себе какую-то от­ветственность. Ты понимаешь, что ты, наверное, особенная в чем-то, ты не просто оттуда вышла. Видимо, Господь так захотел, что у тебя есть на земле миссия какая-то, что ты должна, на тебе ле­жит ответственность перед многими. Почему я ушла оттуда жи­вой, почему моя сестра? Ты живешь, и ты живешь с мыслью о том, что вместо тебя мог быть другой».

Слушать такие истории было очень сложно, людей жалко, особенно маленьких детей, которые попав в такую ситуацию, сразу повзрослели. Они там друг друга поддерживали, как одна се­мья сплотились. Даже многие взрослые себя так достойно не вели, как дети. Видимо, взрослые понимали все в силу своей взрос­лости, мудрости, а дети, воспринимали это все, наверное, че­рез «розовые» очки. После этих трех дней дети стали абсолютно дру­гими людьми.

«После этого я стала ходить в церковь, стала верить в Бога и за­думывалась о чем-то намного серьезном. Я понимаю, что все вре­менно и никто не знает, что будет завтра. Никто ни от чего не застрахован», – завершила свой рассказ Зарина, – «Мы все час­то это вспоминаем. Когда ты встречаешь человека, который с  тобой три дня сидел в заложниках, для тебя это родной человек. У ме­ня есть моя семья, и есть люди, которые, может быть, я с ними не­кото­рыми лично не знакома, но я их вижу, я очень хорошо всех лю­дей запомнила. Все по-разному это пережили. Мне повезло, по боль­шому счету, у меня из семьи никто не умер, но у меня погибло очень много знакомых, мои одноклассники любимые, которые час­то, кстати, мне приходят во сне». Слушать и представлять эти ис­тории довольно сложно, надо не забывать и помнить о тех, кто ос­тавил свой след в жизни, таким страшным и жестоким путем. На­до помнить об этом, не забывать об этой трагедии.

Только цифры 

По уточненным данным, на момент штурма в заложниках ока­зались 1116 человек, из них 17 мужчин террористы расстреляли в пер­вый день захвата.

Погибло 284 человека в результате приведения террористами в дей­ствие двух взрывных устройств и штурма школы.

13 человек умерли от ран через разные промежутки времени пос­ле теракта.

В первый день захвата за территорией школы террористами уби­то 3 мужчин.

3 сентября 2 сотрудника МЧС расстреляны при попытке эва­куа­ции убитых в первый день заложников-мужчин.

10 спецназовцев погибли при штурме здания школы.

3 гражданских лица убиты при спасении заложников, а 1 умер от ран впоследствии.

Погибли и умерли от ран 186 детей, в том числе: дошкольного возраста – 9, учеников 1 класса – 18, 2-го класса – 15, 3-го класса – 21, 4-го класса – 21,  5-го класса – 16, 6-го класса – 28, 7-го класса – 13, 8-го класса – 13, 9-го класса – 22, 10-го класса – 9, 11-го класса – 1.

В 66 семьях погибло от 2 до 6 человек.

За 1418 дней и ночей Великой Отечественной войны из селения Тулатово, которое сейчас называется Беслан, погибло 357 взрослых мужчин. Теперь – в течение нескольких минут – почти столько же. Причем большинство из них – детишки.

810 человек получили ранения из числа заложников, сотрудников спецназа ФСБ, МЧС, МВД и военнослужащих внутренних сил.

Эти цифры устрашают.

Ульяна Бугаева