Хозяйственник-энтузиаст
Природные условия Намы (Борогонский наслег) создают большие возможности (может быть, даже неограниченные) для развития скотоводства и табунного коневодства.
В 40-е и 50-е годы и до начала 60-х годов прошлого века жители Борогона содержали более 500 голов крупного рогатого скота и более 500 лошадей. Достигнуто это было благодаря напряженному труду сельчан (а в 1941-1945 и последующие несколько послевоенных лет – благодаря самоотверженному труду). Постепенно, начиная с середины 60-х годов, поголовье крупного рогатого скота и лошадей снижалось, так как для поддержания высокого уровня скотоводства и коневодства требовались очень большие физические усилия (трудовые затраты), несоразмерные с получаемыми доходами.
В 70-е-80-е годы люди жили в достатке, более напряженные трудовые усилия не приносили бы более впечатляющих доходов семьям. Но и сейчас, в нынешних экономических условиях, когда используя механизацию производства можно было бы значительно увеличить поголовье скота и лошадей, существуют различные помехи, сдерживающие рост поголовья, например, транспортные проблемы.
В середине июля гостем редакции “МА” был директор МУП “Борогонское” П.Н. Бурцев, который прилетел из Якутска после участия во II Съезде сельхозтоваропроизводителей республики и завершив решение производственных вопросов, связанных с руководимым им муниципальным предприятием.
В беседе с Петром Николаевичем были затронуты вопросы нынешнего состояния коневодства в Намы, некоторые проблемы оленеводства сельхозпредприятия, которым руководит П.Н. Бурцев.
– Петр Николаевич, в первый день работы съезда сельхозпроизводителей Вы, вместе с директором МУП “Приморский” В.В. Алексеевым, участвовали в работе “круглого стола” “Табунное коневодство и оленеводство как приоритетные отрасли сельского хозяйства республики”. О том, какие меры могут способствовать решению проблем, особенно много говорили и в республике, и в нашем районе начиная с 2007 года. С 2008 г. регулярно обсуждалась тема создания кооператива в Намы для развития коневодства. Есть ли успехи в этой отрасли?
– Раньше у нас были проблемы, создаваемые самими же владельцами лошадей, возникали они из-за нестыковок. Кто-то ехал в ноябре к месту выпаса, чтобы пригнать, например, в село свою кобылу или жеребенка, приезжали на “Буранах”, распугивая стельных кобыл других хозяев. Сейчас мы решаем все вопросы сообща, стараемся стыковать все наши действия – заранее договариваемся и приводим косяк лошадей все вместе. Сообща организуем охоту на хищников, которые наносят нам урон. Например, в прошлом году летом медведь задрал более двадцать лошадей, в основном, жеребят.
Сейчас в Намы хозяева содержат 300 лошадей, я предлагаю довести их количество до пятисот, чтобы увеличить производство и продажу мяса и, тем самым, доходы селян. Например, личные хозяйства, которые содержат две-три лошади, могут без больших трудовых затрат содержать и двадцать. В моем личном хозяйстве 20 лошадей.
– Нужно ли создавать конебазу для выпаса лошадей?
– До начала 90-х годов, когда был совхоз, огораживали места выпасов. Сейчас мы планируем поставить домики там, где пасутся косяки (в 20-30 км от села).
– Хотя лошади пасутся и летом, и зимой для них надо заготавливать какое-то количество сена?
– Подкормка, конечно, всегда должна быть – на случай трудной зимовки, когда после дождей могут нступать ранние морозы и трава будет покрыта коркой льда. Такая же ситуация может возникнуть из-за ранних апрельских оттепелей. Некоторые старательные хозяева, во время сенокоса, делают запас сена в своих личных хозяйства специально для лошадей. Кстати, в Намы содержатся 65 голов крупного рогатого скота – коров, телок, бычков и приплод. Ни в одном селе района нет такого количества голов скота, да и лошадей тоже.
Пять лет назад в Таймылыре была очень трудная зимовка для лошадей из-за бескормицы, было много падежа животных.
– В Таймылыре, Найбе нет таких сенокосных угодий, чтобы развивать коневодство и скотоводство. А Кюсюр и Сиктях находятся на одной географической широте с Намы. В Кюсюре еще лет семь назад было около сорока коров, постепенно все они были забиты. Может быть, наберется с десяток лошадей в настоящее время. Значит, жителям Кюсюра достаточно оленеводства и рыболовства?
– Возможно, что там нет таких условий для сенозаготовки, как у нас. Говорят, что бывает большая влажность, сено не успевает высохнуть. Наверное, для успешной сенозаготовки надо применять специальные технологии. В 60-е-80-е годы завозили сено и комбикорма с центральных районов республики, тогда была очень большая поддержка от государства в виде дотаций и на закупку, и на завоз кормов.
– В Намы есть большие возможности для увеличения сенокосных угодий. На них заготавливали сено в 30-е, 40-е и 50-е годы. Сейчас, наверное, вопрос не ставится о том, чтобы эти угодья снова использовать?
– Люди не желают запасать больше кормов. Молодежь не хочет заниматься коневодством. Корма можно заготавливать в больших количествах. Если бы народ захотел, то мы давно бы довели количество лошадей до 500 голов.
Лошадей можно закупить, например, в Чурапче. У нас сенокосных угодий много, раньше еще наши предки заготавливали на них сено. И всю работу делали вручную. В 40-е-60-е годы люди тоже вручную работали. Сейчас мы используем чехословацкие сенокосилки старого производства, закупленные в прошлые годы. Есть у нас и облегченные сенокосилки.
– Петр Николаевич, по итогам первого полугодия этого года непроизводительный отход оленей в стадах района составляет 1620 голов. В чем причина таких потерь, говорят, что оленеводы сейчас с меньшей ответственностью относятся к своему труду, чем в прежнее время?
– Действительно это так, ответственности стало меньше, не так, как раньше. Бригады нужно контролировать. Были случаи пьянства, даже среди бригадиров.
Еще одна немаловажная причина потерь – большое количество волков. За прошлый год мы уничтожили 11 хищников, за шесть месяцев этого года – уже 10.
Оленеводу или охотнику-волчатнику за каждого убитого волка мы выдаем оленя для его личного стада. Если добыт волк-самец, то выдаем аблакана, если убита волчица, тогда выделяем важенку.
Кроме того, охотнику-волчатнику выдается из республиканского бюджета 20 тыс. руб. и 10 тыс. руб. из районного бюджета.
По данным за полугодие по нашему предприятию потерянными числятся 476 оленей, -- все это, по-моему, травеж. И эти данные по нашему хозяйству не с первого января, а после октября, когда была проведена осенняя корализация. В октябре-ноябре снегу еще мало, на “Буране” за волками невозможно гоняться, и за это время волки травят очень много оленей.
Летом на волков охотятся сами оленеводы, если, конечно, стремятся охотиться. Наши оленеводы не очень охотно стремятся добывать волков. В прошлом году, например, Семен Попов убил одного волка летом. А 10 волков зимой добыл Сергей Софронович Стручков, он охотник-волчатник, ему 53 года.
За все время своей охоты на волков он добыл 200 хищников, охотится он в течение уже двадцати лет. Он один у нас охотник-волчатник. Другие жители села добывали от одного до четырех волков.
Существует еще одна проблема, связанная с волками. Мы уничтожаем хищников на местах выпаса наших стад оленей, но к нам потом приходят стаи с территорий, где пасутся олени МУП “Приморский” и МУП “Булунское”. Например, весной мы уничтожили всех волков на территории своих пастбищ. А осенью появились 11 волков со стороны пастбищ МУП “Приморский”, подошли к третьему нашему стаду. Восемь волков уничтожил наш волчатник. Стая волков приходит, мы начинаем охоту – они уходят, через полмесяца появляются снова. Всем нашим оленеводческим предприятиям надо взяться за уничтожение волков – и оленеводам Найбы, и оленеводам Кюсюра. Получается, что сейчас активно охотимся на волков только мы. А на территории наших соседей волки чувствуют себя в безопасности.
– А как оленеводы подсчитывают количество волков на маршрутах пастбищ? С помощью биноклей?
– Количество волков подсчитывается по следам, которые они оставляют при переходе через ручьи и речки. Когда они пьют воду и готовятся к переправе, то рассыпаются вдоль берега, а на другом берегу снова идут друг за другом след в след, строем. В прошлом году мы наблюдали, как стая волков при передвижении соблюдала все меры предосторожности: 9 волков шли по тропе друг за другом, а два волка двигались с двух сторон на расстоянии пятидесяти метров от цепочки хищников.
– Как боевое охранение при передвижении войск. Петр Николаевич, личные олени, как их называют – частные, тоже теряются и травятся волками?
– Конечно. При подведении итогов деятельности оленеводческих предприятий за какой-то период потравленными считаются олени, останки которых найдены. Составлется акт. Но чаще всего останки не находятся, такие олени вносятся в число пропавших.
– Вы говорили, что причиной потерь бывают не только волки, когда они распугивают оленей и часть стада теряется. Но причиной потерь является и человеческий фактор.
– Да, я говорил, что оленеводы сейчас не такие, какие были раньше. Есть, конечно, и сейчас достойные работники. Но ветеранов уже нет, средний возраст оленеводов – 35-40 лет. Молодых, в возрасте 20-25 лет, всего лишь несколько человек.
Николай СУРГАЕВ
Фото из архива редакции
(Продолжение следует)